Для начала немного истории. Решение проблем влияния количества денег в обращении на экономический рост государств является и по сегодняшний день спорным вопросом. В середине 1970-х годов по этому поводу велась жаркая полемика между «монетаристами» и «кейнсианцами». Первые утверждали, что залогом экономического роста является регулируемая монетаризация экономики и обеспечение устойчивой национальной валюты. Кейнсианцы (экономическое течение, основанное американским финансистом периода «великой депрессии» Джона Мейнарда Кейнса), в свою очередь, предлагали не ограничивать рост денежной массы, сопровождая ее ростом государственных расходов, которые, по их мнению, должны оживлять экономику.

Победили монетаристы, и сейчас их лобби сильно представлено в международных финансовых структурах, особенно – в Международном валютном фонде. К слову сказать, дословный перевод его названия с английского (International Monetary Fund) так и звучит: «Международный монетарный фонд». Это и не удивительно: политика этой финансовой организации насквозь пропитана монетаризмом. Однако за последние годы эта политика начала давать серьезные сбои.

Первые сигналы поступали еще в 1998 году, когда МВФ оказался бессилен перед финансовым кризисом сначала в Индонезии, потом в России. В 2001 – 2002 гг. жесточайший кризис разразился в Аргентине. На минувшей неделе руководство Фонда вынуждено было признать, что не только допустило в 2000 – 2002 гг. серьезные ошибки в своем сотрудничестве с этой страной, но попросту оказалось неспособным предвидеть кризисный сценарий развития событий в ней.

Оценивая деятельность МВФ, следует понимать, что это чистой воды бюрократическая организация, которая сегодня главенствует над структурами, подобными себе. Изучение рекомендаций Фонда показывает, что практически на 100% они сводятся к необходимости стабилизации курса национальных валют «подопечных» стран по отношению к основным свободно конвертируемым валютам. Между тем пример противостояния доллара и евро показал, что жесткая стабильность валютного курса не всегда является благом для экономического развития в целом. Поэтому слепое выполнение рекомендаций относительно обеспечения устойчивости национальной денежной единицы может отрицательно сказаться на экономическом потенциале страны, существенно ограничив ее экспорт.

Собственно говоря, именно это и произошло в Аргентине в декабре 2001 года: длительная стабильность национальной валюты практически похоронила экспортные отрасли аргентинской промышленности, а внутренний рынок оказался недостаточно развит для избежания дефолта. Что же касается МВФ, то его руководство долгое время стеснялось это признать, а отговорки сводились к тому, что, дескать, переоценили влияние реформ на аргентинскую экономику.

Другой причиной ошибок Фонда является его кадровая политика. Далеко не все функционеры этой уважаемой международной организации понимают, что творят, поскольку очень плохо знакомы со странами, которые доверяют им свою судьбу. Представительства МВФ (по крайней мере, в СНГ) редко опираются на мнения и статистические исследования национальных бюро анализа. Еще реже принимается во внимание мнение правительств этих стран.

Кроме того, принцип стабильной валюты, на которых МВФ строит свои отношения с кредитуемыми странами, нередко наводит на мысль, что политика Фонда словно бы намеренно вступает в разрез с экспортным развитием большинства «подопечных» стран. И что он намеренно противится плавной девальвации их валют с целью создания барьера на пути дешевого экспорта с развивающихся рынков на развитые.

Украина, как известно, сейчас пытается возобновить контакты с этим монетарным монстром, стремясь привлечь побольше инвестиций. Действительно, приход МВФ в ту или иную страну усиливает приток капиталовложений в ее экономику, хотя и не всегда. Сегодня Украине не хватает средств для финансирования восстановления ключевых отраслей после длительного кризиса. Именно это и подталкивает ее в крепкие объятья Фонда.

Однако пример стран-дефолтеров показывает, что обычно сказка монетарного благополучия длится 5 – 10 лет. Затем рынок потрясает катастрофа с дефолтами, 10 – 15-кратной (за 1 день) девальвацией и, как следствие, – откат назад на 5 – 7 лет в своем развитии.

Так было в Аргентине. И, как ни странно, Украина оказалась в числе пострадавших от аргентинского дефолта. После кризиса Аргентина – крупнейший в мире производитель подсолнечного масла – создала ценовую конкуренцию на рынке этого продукта, вызванную девальвацией национальной валюты (песеты). Дешевое масло из аргентинского подсолнечника отнюдь не выгодно для украинских производителей. Кроме того, поскольку наша экономика не в последнюю очередь зависит от продажи за рубеж продукции металлургии, химической промышленности и т.д., есть смысл задуматься: так ли уж целесообразно принимать условия МВФ, касающиеся поддержания любой ценой твердого курса гривны.

Очевидно, что сегодня Международный валютный фонд нуждается в пересмотре своей политики по отношению к развивающимся рынкам. В противном случае на фоне часто повторяющихся ошибок доверие к нему будет падать все ниже и ниже.