…свои кровные, да еще с процентным довеском. Когда же приходит время платить по векселям, очень часто недальновидные заемщики делают новые заимствования и ими погашают задолженность по предыдущему обязательству. Таким образом, кстати, действует Украина, чей госдолг уже сравнялся с доходной частью бюджета.

История знает огромное количество примеров тому, как целые государства садились на кредитную иглу и, уже не в силах с нее слезть, попадали в экономическую и политическую зависимость. Кому должны, тому и служат. Гораздо меньше случаев, когда должнику удавалось самоустраниться от выплаты не только процентов, но и самого долга. Одним из таких замечательных прецедентов является случай с заключением кредитно-торгового соглашения между Германией и Советским Союзом.

Это соглашение предшествовало подписанию общеизвестного пакта Молотов – Риббентроп в августе 1939 года. Собственно, Советы его попросту навязали Гитлеру. Не будет соглашения – не будет пакта о ненападении. На тот момент Адольфу Алоизовичу не было резона биться на два фронта, и он, скрепя сердце, принял условия напористых большевиков.

Суть соглашения была в следующем. Кроме обычного, как бы сейчас сказали, бартерного договора договаривающиеся стороны ударили по рукам, подписав кредитное соглашение. «Германское правительство сообщает, что Германский Золотой Учетный Банк «ДЕГО» обязался… принять на себя финансирование добавочных заказов в сумме 200 млн. германских марок …».

Обращаю внимание, кредитное обязательство подписывалось не с Англией или Францией (будущими союзниками по антигитлеровской коалиции), которые горели желанием предоставить займы под хорошие проценты, а со своим главным врагом в неумолимо надвигавшейся мировой бойне. Невероятно!? Казалось бы, это немецкой экономике, работавшей в мобилизационном режиме, как воздух нужны были кредиты, однако именно Германия субсидирует своего непримиримого соперника. У Сталина присутствовала и железная логика: пересилим врага в прямой схватке – возвращать субсидии будет некому.

Кредит в 200 млн. марок выдавался СССР на 2 года, сроком на 7 лет под 5% годовых. К соглашению был прикреплен «конфиденциальный протокол», по нему Германия обязывалась вернуть СССР 0,5% (из кармана собственного налогоплательщика) годовых после уплаты долга. Т.е. кредит фактически брался под 4,5%. Но это мелочь, хотя и приятная. Важно здесь другое.

В соглашении было четко выписано, что вся сумма займа идет «исключительно на поставки для инвестиционных целей, т.е. преимущественно: устройство фабрик и заводов, установки, оборудование, машины и станки всякого рода … Далее сюда включаются договоры о технической помощи и о пуске в ход установок…». Заказы немецким фирмам-поставщикам производились исключительно советским Торгпредством без участия банка кредитора, при этом следили, чтобы немецкая сторона не заламывала цены, как обычно случается при подобных сделках. Брали необходимое, то, чего не было в стране, и то, чего не могли сделать, а не то, что пытались нам впарить германцы.

И по самому торговому соглашению отбиралось немецкое оборудование, не имеющее аналогов в СССР, и крайне важное для оборонной промышленности. В Союз, выражаясь современным языком, поставлялось инновационное оборудование.

По сути, Россия накануне войны на истребление в помощь своей экономике привлекла руки и головы рабочих и инженеров своего заклятого врага, отвлекая их от работы на свое отечество. Взамен СССР-Россия поставляла Германии «…жмыхи, льняное масло, лес, марганцевую руду (причем настолько низкого содержания марганца, что немцы пытались протестовать, но безуспешно. Сталин намеренно отгружал такую руду, потому что тогда у нас не умели ее обогащать – на тебе, боже, что мне не гоже), хлопок-сырец, хлопковые отходы, пух, перо, рыбий пузырь, щетину, сырую пушнину, конский волос, смазочные масла, парафин, лекарственные травы …». Одним словом, в обмен на наукоемкую машиностроительную продукцию высшего передела поставляли товар в «издевательски первоначальном виде» (исключение – нефтепродукты на 9 млн. марок). Одним словом, везли то, что взяли, не отряхивая с земли, и то, что ощипали с курицы, состригли с коня и свиньи.

Кредитно-торговое соглашение стало классическим примером разумности и дальновидности кредитной политики, точного разумения государственных приоритетов.