…странностями…

Рассеянность издавна была спутницей таланта. Причем выход на улицу в тапочках или посещение молочной лавки вместо булочной было для них скорее нормой, чем случаем.

Анатоль Франс иногда забывал достать новый лист бумаги или тетрадку и писал на всем, что попадется по руку: конвертах, визитках, обертках, квитанциях. Бывало и похуже – Исаак Ньютон, к примеру, как-то вместо яиц сварил свои карманные часы, а жене Эйнштейна приходилось по три раза повторять одно и тоже, прежде чем до великого физика доходил смысл ее реплик.

Некоторые великие вообще не женились. Сейчас этим никого не удивишь, но еще сто лет назад это считалось большой странностью. Вольтер, Данте, Руссо, Спиноза, Кант и Бетховен умерли убежденными холостяками, считая, что жена только помешает им творить, а за домом прекрасно присмотрит и слуга.

Правда, в доме Бетховена прислуга была бессильна соблюдать хоть какое-то подобие порядка: листы с симфониями и увертюрами были разбросаны по всему кабинету вперемешку с бутылками и тарелками, и горе тому, кто пытался собрать их, нарушив этот беспорядок! А сам хозяин в это время, невзирая на любые погодные условия, трусцой обегал улицы города.

Любил погулять и известный сатирик Лафонтен. При этом он громко декларировал пришедшие в его светлую голову строки и рифмы, размахивая руками и приплясывая. К счастью для него, к подобным личностям народ тогда относился довольно спокойно, и санитаров никто не вызывал.

А вот Бальзак творил, стоя босиком на холодном полу. Видимо, охлаждение мозга через ноги действительно как-то влияет на мыслительный процесс, потому что еще один писатель – Шиллер – писал свои драмы, держа ноги в корыте с ледяной водой. О том, насколько часто болели эти два светила литературы, история умалчивает.

Впрочем, у каждого гения были свои способы стимулирования творческого процесса. Паганини оттачивал свое мастерство, играя на скрипке среди могил, чем вызывал самые зловещие слухи. Композитор Сарти сочинял в абсолютно пустой комнате в полумраке, а вот к его коллеге Чимароза, напротив, муза приходила во время разгульных вечеринок.

Метод писателя Ричарда Гоутона был весьма опасен для окружающих: сочиняя, он впадал в транс и, произнося вслух строки, брал колюще-режущие предметы – ножи или ножницы. Все, что попадалось ему под руку, моментально превращалось в клочья.

Если гении находили свободное время, то они предавались какому-то хобби. Самые экстравагантные увлечения были у Льва Толстого. Сначала граф начал собственноручно пахать землю, собирая этим зрелищем толпы крестьян, которые чесали затылки и спорили промеж собою: спятил барин или просто чудит с перепою?

Затем отец русской интеллигенции оделся как босяк и пошел в село к своим крепостным – погутарить об их нуждах и печалях. Оробевшие мужики попрятались в сене от греха подальше, а великий писатель махнул рукой на попытки понять крестьянскую душу и занялся изготовлением сапог, которые он раздаривал своим родственникам и знакомым. Его зять М. Сухонин держал подарок тестя на книжной полке, рядом с «Войной и миром».

А вот увлечения Дмитрия Ивановича Менделеева оказались совершенно безобидными, вполне нормальными, а главное – полезными.

Во-первых, великий химик разработал стандарт для русской водки, чем прославился никак не меньше, чем открытием периодической таблицы. А во-вторых, Менделеев любил изготавливать чемоданы, причем некоторые соседи по улице знали его именно как отличного чемоданного мастера, а не гениального химика…