…тем более что недавно «Ляпис Трубецкой» презентовал свой новый альбом «Золотые яйцы». С пластилиновыми золотыми яйцами на обложке.

- Они расположены на флаге наших любимых цветов, цветов светофора и Ямайки, – рассказывает лидер группы Сергей Михалок, – музыкально же мы вышли на новую для себя территорию. Во-первых, «Золотые яйцы» – это именно та музыка, которая пропагандируется нашим творческим объединением «Дети солнца», которую мы любим, а потому ее нам интересно и приятно играть – ска, рэгги, цыганщина. Во-вторых, на этой пластинке мы максимально приблизились к концертному звучанию, потому что даже в наши самые плохие времена концерт всегда был интересней записи. Люди даже удивлялись, что у нас так много неформальной публики на концертах, хотя, если послушаешь альбом, кажется, что музыка написана для домохозяек.

- Вам пришлось забыть о т.н. «формате»?

- Мы пришли к выводу, что слово «неформат» – это синоним выражения «не хочу» для работников радио и телевидения.

- Похоже, вы еще увлеклись и географией…

- Да, есть такие мотивы. Хотя на самом деле песня «Лучше, чем в Париже» не о городах, а о том, что, когда кажется, что все плохо, нужно менять что-то внутри себя. Есть песня «Лето в Белоруссии» – своеобразные заметки, написанные на заказ туристических агентств с целью популяризации просторов нашей родины. Мы и на концертах часто приглашаем всех в Белоруссию. И многие приезжают!

- Это как-то меняет вас самих?

- Да нет, мы обычные люди. По дороге на студию выслушиваем указания от жен: «Зайди на базар, купи масла» или «Завези маме обогреватель». Да мы и не гонимся за какой-то короной или наградой – нам это не нравится. И самоутверждаться не нравится – глупо этим заниматься в 30 лет. Нам интересно просто работать, реализовывать свой врожденный инстинкт к творчеству. Мы хотим показать, что профессиональное «дуракаваляние» имеет право не просто на жизнь, а на жизнь яркую и впечатлительную.

- А в разных официальных и помпезных мероприятиях почему не участвуете?

- Не хочется чувствовать себя марионетками. Мы не те люди, к которым можно привязать веревочку и дергать так вот просто. Дело в том, что творческий человек должен оставлять нечто исключительно для внутреннего пользования. Мы не хотим раскрываться полностью перед кем-либо. Поэтому мы и не раскрытые – очень редко участвуем в разных ток-шоу и тому подобном, так как нам это не интересно. Для нас более важен момент знания публикой наших песен, чем момент знания публикой нас самих: с кем мы пошли, на ком мы поженились. Мы это не скрываем, но и не выпячиваем.

- Можете сформулировать ваше творческое кредо?

- Мы любим смеяться над собой, позволяем себе смеяться над собой и нам это очень нравится.

- Что слушаете?

- Есть определенный набор музыкальных коллективов, который служит фундаментом для дальнейшего развития меломании: Боб Марли, Ник Кейв, Том Уэйтс, Питер Гэбриэл, «Аукцыон», «Звуки Му».

- На «Евровидении» хотели бы выступить?

- Мы – люди безответственные, нам нельзя поручать такую важную политическую миссию. Вообще, исполнители этого конкурса, кажется, совсем не отличаются музыкально. Так что было бы неплохо отправлять туда людей с мутациями: например, тремя грудями или шестью пальцами.

- Гастрольная жизнь накладывает некоторый отпечаток на питание?

- Остановка поезда «Минск – Киев» в Чернигове – это поджаренные на холестерине пирожки с капустой или фальшивым мясом. Или вареники месячной давности, которые разогреваются на печи у бабушки. Конечно, мы знаем, что такое суши и не опозоримся, когда придем во французский ресторан – закажем суп из лука и паштет из перепелов.

- В поездах еще что-то интересное замечали?

- Поезд – это такое место, в котором люди редко ссорятся. Наверное, потому, что из поезда не выйдешь просто так.

- Если бы вы были журналистами, каким жанрам отдавали бы предпочтение?

- Проводили бы собственные криминальные расследования. Опасно, зато почетно.

- У вас в детстве был кумир?

- Тогда все старались быть похожими на Михаила Боярского. Брали полиэтиленовые крышки, нанизывали на прутики, и – вперед! Кричали: «Мы мушкетеры!» Единственной же культовой игрушкой и предметом обмена были венгерские и немецкие резиновые индейцы. Сейчас время другое: вот недавно сыну на день рождения подарил две большие игрушки: человека-паука и Гарри Поттера. Пожелал стать таким же сильным, как первый, и умным, как второй.