…к себе – таковы итоги календарного политического года.

Годовщина «оранжевой революции» заставила нас вспомнить то время, когда Майдан и площади по всей стране взрывались разноцветными надеждами, ожиданиями, разноцветной верой. В светлое ли будущее или хоть в какие-то перемены.

И сейчас, спустя год, уже порой кажется, что это было не с нами. Не мы, отчаянно жестикулируя, спорили о политике на кухнях, не мы готовы были ради политиков разругаться с друзьями и с любимыми, не мы сутками сидели в интернете или перед телевизорами, жадно ловя последние новости, и не мы выходили на улицы за тех или за других.

Однако именно МЫ до сих пор делимся на «оранжевых» и «бело-голубых», несмотря на то, что цвета потеряли свою яркость, а наши чувства – свою остроту. Нам еще слишком рано сдавать оранжевые и голубые ленточки.

По-видимому, мы – и политики, и журналисты, и просто все те, кому прошлой осенью было не наплевать – еще долго будем «выдыхать» прошлогодний «фейерверк». После мощнейшего эмоционального напряжения прошлой «цветной» осени спад – вполне естественное явление. Пугает не он, а безразличие, охватывающее тех, кого политики привыкли именовать электоратом.

Политическое, социальное безразличие – это, пожалуй, самое страшное из чувств (а точнее, полное отсутствие каких-либо чувств), которое могло бы случиться с «моей нацией» (пользуясь терминологией нашего главнокомандующего).

А над тем, чтобы именно оно, безразличие, граничащее с тотальной сонливостью, охватило вчерашних «политически сознательных» (пользуясь терминологией социологов) граждан, упорно трудился весь политикум последний год.

Сто шагов назад

За последний год мы слишком много узнали о вчерашней оппозиции и вчерашней власти. Причем узнали не от политических аналитиков, а от ощущений на своей собственной шкуре.

Мы узнали, что такое «майданные лозунги» в действии. Обычные слова, которые, как оказалось, не имели ни единого шанса не остаться просто словами.

Мы узнали, что в ЕС нас никто не ждет. Точнее, ждет. Но сытыми и здоровыми, а не голодными и больными.

Мы узнали, что «единая команда» - это всего лишь майданный фарс, легко ломающийся о политические или бизнес-интересы.

Мы узнали, что коррупцию сложно искоренить фразой «Эти руки ничего не крали».

Мы узнали, что без ГАИ жить сложнее, нежели с ней.

Мы узнали, что инвесторы – это не легковерные и впечатлительные ребята, которых легко стащить с печи.

Мы узнали, что международное гостеприимство и десятки поездок Президента по миру не всегда отражаются на собственном кармане.

Мы узнали, что ВВП злопамятен, а БАБ любит, чтобы ему возвращали долги.

Мы узнали, что «дело Гонгадзе» - вечно, а генпрокурор – все-таки нет.

Мы узнали, что прошлая власть была скромнее, хотя ждали от нее меньшего.

Мы узнали, что бензиновые кризисы мало зависят от команды, находящейся при власти, и живут какой-то своей жизнью.

Мы узнали, что революционный лозунг «Бандитов на нары» - это скорее процесс, а не результат.

Мы узнали, что братание со злейшим политическим врагом годичной давности – это не малодушие и предательство своего избирателя, а всего лишь «налаживание взаимоотношений ради стабильности в обществе».

А кроме того, мы узнали, что в украинской политике, единожды став властью, уже нельзя быть удобоваримой оппозицией.

Мы узнали, что тезис о «единой оппозиции» не более жизнеспособен, чем понятие «единая властная команда».

Мы узнали, что, не держась за рычаги власти, «эксы» шатаются, как былинки на ветру, и резко теряют политические ориентиры.

«Проблема не в сортирах…»

А еще мы узнали, что свобода слова – это… миф. Когда-то в светлые предреволюционные времена он позволял одним выбивать из заокеанских скряг гранты, а другим – находить оправдание своей инертности.

За этот год в украинской журналистике не изменилось почти ничего. Повинуясь рыночной целесообразности, закрылось несколько газет. Чуть менее ручными в политическом отношении, но чуть более – в денежном, стали телеканалы. Другими словами, они стали больше зависеть от рекламодателя, нежели от политического «заказчика». Но заказчиков от этого меньше не стало. И заказов тоже. И конкуренция между СМИ стала жестче. Это бизнес, господа. Все ради заказчика.

А вот долгожданного «прорыва», обещанного прошлыми летом-осенью, не случилось. Быть может, потому, что не такой уж разительной была пропасть между «теми» и «этими»? А может быть, потому, что главный цензор сидел не на Банковой, а главной проблемой была и есть не цензура, а самоцензура? А, может быть, до свободы мы еще недоросли? Пожалуй, это нам еще предстоит узнать.

Но что мы знаем уже сейчас – это то, что чудес не бывает. А значит, и верить тем, кто их обещает, нам уже не с руки. Возможно, этот этап в жизни страны нам тоже нужно было пройти. Эволюция, в конце концов, требует жертв. И даже тотальное разочарование и, как следствие, безразличие – это, пожалуй, не слишком большая цена за возможность двигаться дальше. Тем более, что горячее и романтичное украинское сердце еще можно отогреть.

И все же иногда очень хочется вернуться в прошлую ледяную, безумную, яркую осень. В ту осень, когда нам всем было не все равно…