… на Майдане было не народным восстанием, а проявлением борьбы между двумя фрондирующими группировками элиты. Прошел почти год. Любопытно посмотреть сейчас, в более спокойной обстановке, что произошло со страной и какими оказались масштабы изменений. Ведь любая революция требует широких и глубоких преобразований, а если их нет, душу начинают терзать сомнения.

Между тем, сегодня на книжных полках начинают появляться даже академические издания, где события минувшей осени-зимы трактуются не иначе как «революция». А Президент В. Ющенко в одном из своих уже успевших поднадоесть радиообращений прямо сказал, что «оранжевая революция» стала важным событием не только для Украины, но и для мира (!).

Наверное, поэтому, следуя логике устроителей праздника Великого Октября, Президент решил 22 ноября сделать государственным праздником – Днем Свободы. Это, правда, не вызвало восторга у депутатов, которые направили на Банковую запрос о правомерности введения нового праздника…

Перемен, мы ждем перемен!

Один из главных аргументов против того, что это все-таки была революция, становится отсутствие всяких преобразований. В феврале текущего года даже сторонники В. Януковича были уверены, что новая власть начнет что-то менять.

Под впечатлением революционной риторики оказались все. Изменения ожидались практически во всех сферах жизни. Дух Майдана витал над головами украинцев до начала первых кризисных явлений в экономике – сахарного и бензинового кризиса.

Бизнес так и не был отделен от власти. Более того, ключевые министерства были фактически приватизированы олигархами из ближайшего окружения Президента. Фраза «Посмотрите на эти руки. Они ничего не крали!» стала в один ряд со знаменитым высказыванием времен ельцинской России: «Президент работал с документами на даче».

Пересмотр итогов приватизации вписывался в революционную риторику, но на практике превратился в передел собственности. В отъем имущества у одних и передачу его другим (при этом первые оказывались почему-то близкими к старой власти, а вторые - к новой). А это никак не признак революции. В то же время в теорию классической фронды такие действия попадают на все сто процентов.

Ничего не изменилось в жизни простых людей, особенно в провинции. Миллионы новых рабочих мест так и не были созданы. Кухарки не стали управлять государством.

Самое обидное, что менее всего выиграли люди, приходившие на Майдан для поддержки массовых протестов. Их печальная участь была видна еще перед инаугурацией, когда жителям палаточного городка пытались внушить, что свою роль они уже сыграли и ПОРА убираться по домам. «Жертвы Майдана» - не иначе как именно это определение более всего подходит к данной ситуации.

Мало кто из них может сказать, что «жить стало лучше, жить стало веселее!». Единственное, что удается от них услышать, так это постоянное повторение тезиса о наступившей свободе слова.

… Как-то летом автор этой статьи ехал в поезде Москва - Жмеринка и разговаривал с винничанином, возвращавшимся с заработков в российской столице. Этот человек, которого звали Андрей, искренне поддерживал В. Ющенко, хотя в его жизни мало что изменилось после «революции». Он как ездил за тридевять земель в поисках работы, так и продолжал это делать и при своем любимом Президенте.

Когда я спросил его, много ли он видел в Москве белорусских «заробитчан», Андрей возмутился: «Не видел, но ведь там свободы слова нет!» Да, хорошо удалось пропагандистам от власти прополоскать мозги избирателей, если свобода болтовни значима больше, чем наличие нормальной высокооплачиваемой работы дома.

Впрочем, насчет наличия свободы слова как завоевания украинской революции тоже можно поспорить. Нам кажется, что сегодня стоит говорить скорее о наличии нескольких политических группировок, равновесно влияющих на рынок СМИ. А это снова отсылает нас к теории фронды, как проявления практически равной борьбы конкурирующих элит.

«Кучмисты» и иже с ними

Нормальная революция должна была бы смести весь верхний кадровый слой. А при наличии сопротивления и саботажа, как это было во Франции в конце 18 века и Советской России в 1918 - 1922 годах, вообще привести к геноциду по принципу классовой принадлежности (в украинском случае – «Кучмістів на гілляку!”).

Что же получилось на самом деле? Мы уже не говорим о социальном происхождении и общественном статусе лиц, звавших людей на баррикады. Уходящая осень подарила нам массу других любопытных примеров.

Долгое время после прихода к власти команда В. Ющенко эксплуатировала тему “кучмизма” и “кучмистов”. Даже отдельные горячие головы в лице “пористов”, антисиониста Л. Лукьяненко, а также ровенского губернатора и поклонника боевой славы ОУН-УПА В. Червония предлагали начать процесс люстраций.

Люстрации прокатились по Центральной Европе после “бархатных революций” в девяностые годы 20-го века. Они характеризовались беспрецедентным нарушением прав человека по отношению к бывшим коммунистам и заподозренным в сотрудничестве со спецслужбами.

Понятно, что в Украине пришлось бы люстрировать в том числе и всех лидеров «революции». Поэтому идея умерла, так и не родившись. А жаль. Состоись люстрация, можно было бы говорить о настоящей революции.

После отставки правительства Ю. Тимошенко и подписания с партией В. Януковича совместного меморандума, власть начала вытворять что-то совсем непонятное. В ее ряды массово стали возвращаться самые отъявленные «кучмисты». Апогеем подобного издевательства над идеалами Майдана стало приуроченное к годовщине «революции» назначение одного из «серых кардиналов» предыдущего режима В. Горбулина на должность советника Президента. И за что мерзли месяц на лютом морозе? И где тогда революционный принцип отбора кадров?

Давайте жить дружно!

Еще одним доказательством отсутствия всяких революционных процессов в украинском обществе стало, слава Богу, мирное разрешение многих послереволюционных кризисов. То есть кадровое включение «кучмистов» в структуры «новой» власти отключило механизмы гражданского противостояния, перерастающего в войну.

Да, увы, именно гражданская война становится следствием любой нормальной революции. Потому что когда у тебя отбирают власть и собственность, плюс еще и угрожают твоей жизни и жизни твоих близких, не до сантиментов и мыслей о гражданском обществе. В Украине вместо неминуемого в таких случаях столкновения мы получили перетекание кадров из одной части элиты в другую. Фрондеры поменялись местами.

К сожалению, не сложились за это время и структуры гражданского сопротивления, идущего «снизу», без указки властей. Банковая не выполнила ни одно из своих серьезных обещаний, но это не вызвало протестов. Второй Майдан так и не собрался. Все разговоры о наличии в Киеве «третьего сословия» (в переводе с революционной терминологии – среднего класса) оказались не более чем проявлением пиар-технологии.

Средний класс, готовый постоянно и самостоятельно отстаивать свои интересы, мог бы быть наилучшим доказательством глубинных изменений в стране. Они пока не произошли, и непонятно, произойдут ли в ближайшем будущем.

«Оранжевая» команда дала всем определенный призыв, и наверное, в этом туманном появлении идеала свободы и заключается единственное преимущество прошлой осени.

От того, кто сумеет воспользоваться этим идеалом, еще не ушедшим из памяти избирателей, и зависит, состоится ли когда-нибудь, настоящая украинская революция или нет.