…другой молодой человек, но ему не удалось это сделать. Тяжелоатлет с видом чемпиона опустил штангу и сказал: «Голосуй за коммунистов! Это круто!» Ролик закончился. Я еще некоторое время немигающим взглядом смотрел на экран телевизора, пытаясь оценить увиденное, нет, скорее, услышанное.

Потом парень стал появляться все чаще и чаще, пытаясь убедить меня и всех остальных в том, что голосовать за коммунистов – «это круто». Помимо парня это делали еще разные девушки, очень похожие на героинь какого-нибудь молодежного телесериала. Я стал догадываться, что в пресловутом ролике первый молодой человек, скорее всего, был буржуазным интеллигентом. И поэтому он не сумел поднять штангу.

Потом по радио какие-то голоса убеждали голосовать за коммунистов, потому что они «свои». Это было уже более убедительно, хотя и не для меня, но для других, наверное.

Как же это так? Что случилось на данном историческом этапе с партией Ленина? Неужели политреформа повлияла?

«Коммунисты, вперед!»

Анекдотический случай с рекламными роликами возобновил интерес к происходящему на левом фланге политического спектра. Унылая картина предвыборной кампании, в которой и так почти все ясно, сменилась оживлением. Кто же сбил с пути истинного коммунистов?

Если таким рекламным ходом хотели привлечь голоса молодежи и студенчества, то вряд ли для такой серьезной задачи достаточно смешных роликов, претендующих на первый приз в конкурсе «Серебряная калоша». Старых болельщиков КПУ такая реклама может только испугать. Они точно подумают, что их родная и любимая, «своя» во всех отношениях партия, скатилась на позиции буржуазного ревизионизма, оголтелого троцкизма и извращенного маоизма.

Новые избиратели, в свою очередь, не могут появиться у КПУ, потому что исторически это невозможно. Все-таки двадцать первый век на дворе. Сохранение своего традиционного электората – главная задача коммунистов. И от нее им некуда деваться. Как бы ни хотелось делать что-то другое, придется играть на удержание счета.

«Смело мы в бой пойдем за власть Советов!»

From-UA уже писал о судьбоносном размежевании в среде левых, случившемся в 1992 году. Тогда склонные к компромиссам вошли в СПУ, а товарищи, «не готовые поступиться принципами», остались ждать разрешения на легитимную деятельность.

Разрешение вскоре последовало. Коммунисты одержали эффектную победу на выборах 1994 года. Нет, они не были однозначно первыми (выборы проходили по мажоритарной системе), но сумели показать, что и после «бархатной революции» 1991 года способны на многое.

КПУ поддержала кандидатуру А. Мороза на выборах председателя Верховной Рады. Левый фланг тогда был более монолитен, чем сейчас. В то же время обозначилась тенденция, укрепившаяся впоследствии: ортодоксы ориентировались на КПУ, считая, что Соцпартия смещается к центру.

Летом 1994 года Л. Кучма сумел собрать хороший урожай голосов, как раз за счет коммунистического электората на востоке и юге страны. Но, по понятным идеологическим мотивам, КПУ была после этого в оппозиции.

В 1999 году на президентских выборах коммунисты попали в ловушку властей. В Украине был повторен российский вариант, когда действующий Президент вышел во второй тур против лидера коммунистов. Понятно, что выиграл действующий Президент.

1999 год стал переломным для Компартии. На президентских выборах они собрали максимально возможное для себя число голосов. Затем их популярность пошла вниз.

На это были объективные причины. Во-первых, в соседней России коммунистов постепенно превращали в маргиналов. Во-вторых, в структуре населения Украины стали происходить неминуемые демографические изменения. Поколение, бывшее ровесником Октябрьской революции и ходившее в школу в пору коллективизации, индустриализации и «съезда победителей», постепенно стало уходить от общественно активной жизни.

В-третьих, социально-экономические изменения тоже влияли на картину предпочтений. И хотя экономику постсоветской Украины нельзя было назвать рыночной, в глазах избирателей коммунисты стали выглядеть этакими динозаврами из уходящего века. Конечно, коммунисты коммунистам рознь. В Молдове, например, Компартия стала лидером евроинтеграции. Но было ясно, что КПУ отнюдь не такая продвинутая.

И уже выборы 2002 года показали, что новые герои занимают нишу оппозиции.

Так сложилось, что создание Партии регионов нанесло непоправимый удар по электоральной базе КПУ. В девяностые годы Донбасс был вотчиной коммунистов. Именно выходец из Донбасса П. Симоненко возглавляет КПУ уже более десяти лет. Именно там коммунисты получали наиболее значительную поддержку. Но затем в дело вмешался В. Янукович, для которого Донбасс тоже был родиной.

В 2004 году картина падения популярности Компартии получила наглядное подтверждение в виде итогов первого тура президентских выборов. Симоненко проиграл Януковичу, и произошло это, прежде всего, в родном Донбассе. Во втором туре избиратели Симоненко, по понятным причинам, голосовали за Виктора Федоровича.

Но драма была не только и не столько в этом. Симоненко не смог занять даже третье место, казалось, навечно закрепленное за ним и за КПУ. Лидерство на левом фланге захватил А. Мороз.

Впрочем, как это ни смешно звучит, именно КПУ остается сегодня одной из немногих партий классического образца. Она может похвастаться значительными членскими рядами, чего не скажешь о рыхлых блоках, создаваемых «под конкретного человека». У нее есть своя идеология. Какая никакая, но все же есть. Она постоянно находится в оппозиции, по крайней мере, на словах. Наконец, КПУ не нуждается в создании предвыборных блоков и идет на выборы самостоятельно.

Уйти от имиджа «динозавров»?

Если вернуться к рекламному ролику, столь поразившему воображение автора этой статьи, то стоит сказать, что впервые коммунисты сделали пусть даже неудачную, но все-таки заметную попытку изменить свой имидж. До сих пор им это не удавалось или же такая задача ими вовсе не ставилась?

Впрочем, если учесть, что, по словам самих коммунистов, их финансируют только члены партии путем уплаты членских взносов, то было бы интересно узнать, как они относятся к этому дорогостоящему рекламному ходу? Ведь олигархов в партийных списках КПУ, опять же по словам П. Симоненко, нет…

Хотя если проанализировать поведение коммунистов в последние десять лет, то имидж бескомпромиссных борцов с капитализмом начинает меркнуть. КПУ успешно вписалась в систему политических партий независимой Украины. Она все время была в оппозиции, но мы бы не стали называть эту оппозицию «деструктивной». Освоив основные правила парламентской игры и беря пример со своих российских товарищей, коммунисты Украины стали обычной, системной партией. Только их верные сторонники это заметили не сразу.

…Сегодня КПУ продолжает позиционировать себя как пророссийскую силу. Однако и Партия регионов, и избирательный блок «Не так!», и «Народная оппозиция» Витренко в этом случае тоже могут что-то сказать.

Кроме того, ориентация КПУ на Кремль тоже выглядит своеобразно. Ведь в самой России Компартия также считает себя оппозиционной по отношению к «неправильному» курсу правительства. Она не участвует в столь громких акциях, как блок «Родина», но тем не менее… Постсоветская политика полна загадок, и на примере отношений «Россия – КПУ» это видно особенно хорошо.

Скорее всего, КПУ преодолеет трехпроцентный барьер. Далее коммунисты, как и любая другая небольшая фракция, будут кровно заинтересованы в развитии сюжета политреформы. И вовсе не потому, что им так дорога идея советской (или парламентской) власти и так ненавистен буржуазно-демократический пост Президента. Впрочем, о разновекторных интересах более крупных и более мелких игроков в войне за политреформу мы уже писали.

КПУ остается обычной парламентской партией. Ее название – скорее дань прошлому, чем истинное лицо. Исторически коммунисты были либо у власти, либо вне системы. Когда Компартия долго пребывает в окружении «буржуазных» партий, это уже другая Компартия. И пример наших коммунистов это только доказывает.