...еще одного независимого государства, как вполне заурядное событие, которое никак не скажется на международных делах. Думается, однако, что такого рода оценки не отражают всю глубину и возможные последствия случившегося.

Апофигей демократии

По официальным данным, 55,5% принявших участие в голосовании высказались за выход Черногории из союза с Сербией. Эта цифра превышает требуемую Европейским Союзом планку в 55%, необходимую для признания Черногории независимым государством. Хотя трудно сказать, кто предоставил ЕС право признавать то или иное государство независимым при таких процентах, а не при других.

Специальный координатор стабилизационного пакта для Южной и Центральной Европы Эрхард Бузек указал, что союзное государство Сербии и Черногории в результате положительных итогов голосования прекращает свое существование, также как и институты его президента и парламента. Он заявил, что это был «тягостный» и недееспособный союз. По его словам, «переговоры с такой страной нужно было вести как минимум с тремя представителями вместо одного».

Правда, некоторые эксперты опасаются, что в районах Черногории, где сербы составляют большинство, могут возникнуть волнения. Сербы, а это 32% населения республики, выступали против независимости Черногории. Кроме сербов, о чем говорят результаты референдума, против выхода из союза голосовало немало и собственно черногорцев. Деление на тех и других весьма условно, поскольку все говорят практически на одном языке и проживают на одной территории с незапамятных времен.

А волнений бояться не следует. И сербы, и черногорцы хорошо помнят, как поступили с Сербией натовцы, когда в Белграде стали волноваться по поводу избиения албанцами сербов в Косово, исторической области, где зарождалось сербское государство. Поэтому волнений не будет. Прозвучали требования пересчета голосов, но это тоже вряд ли возможно, поскольку в Брюсселе хотели получить именно такой результат референдума.

Что произошло?

Интересно то обстоятельство, что на сей раз приходится иметь дело вовсе не с культурно-религиозным противостоянием, как это имело место, например, в ходе последних войн сербов, хорватов, боснийцев, косовских албанцев друг с другом. Там все происходило, похоже, в соответствии с известной теорией Хантингтона о столкновении цивилизаций. Как известно, в роли матрицы той или иной цивилизации у американского ученого выступает религия, на основе которой формируются ключевые категории каждой данной культуры.

Пока существовал сильный центр в лице Белграда и бессменного в течение многих лет лидера Тито, который держал всех в «ежовых рукавицах», все вроде было бы тихо. Как только Тито ушел, а «коллективное руководство» страны руководства на деле не обеспечило, Югославия стала рассыпаться. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, вплоть до войны, которую можно было назвать и гражданской.
Ведь сербы, хорваты и другие народы этой страны отстоят друг от друга в этническо-языковом плане не далее, чем украинцы, русские и белорусы. Но тот факт, что турецкое завоевание Балкан и влияние католической Европы в свое время разделило их на различные цивилизационные общности, аукнулся, в конце концов, взрывом и распадом страны.

Конечно, экономические причины также играли роль. Как и во времена развала Советского Союза, каждому думалось, что, провозгласив независимость, сразу заживем лучше. У нас ведь тоже в 1990 - 1991 годах все считали, на сколько граммов Украина опережает других по душевому производству сала или сахара. Впоследствии дело завершилось импортом и того, и другого, но уже было поздно.

Все же следует заметить, что развитие конфликта в Югославии было значительно ускорено в силу культурно-религиозных отличий. Впрочем, здесь тоже прослеживается аналогия с СССР. Напряжение, в первую очередь, постоянно сохранялось в прибалтийских республиках. Что же касается православной Грузии и других народов Кавказа, надо признать, что в условиях цивилизационного пограничья существенное влияние на формирование ценностей, норм, институтов и способов мышления различных социально-культурных общностей региона оказывают нерелигиозные компоненты. Играют роль этнический (принцип «крови»), надэтнический (кавказец, южанин, горец и др.), национально-государственный, хозяйственно-культурный, социальный и другие факторы.

В случае с Черногорией, которая и во времена прежней независимости, и во время вхождения в Югославию всегда ориентировалась на Сербию, речь идет, скорее, о повторении феномена Словении. Эта республика ушла из бывшей Югославии совершенно мирным путем, руководствуясь только теми соображениями, что она наиболее благополучная в экономическом отношении и поэтому имеет хорошие европейские перспективы. Это тем более вероятно, что население Монте-Негро, как еще называют страну, православное, а центр церкви находится в Белграде. Видимо, по этой причине православные священники активно противодействовали проведению референдума.

Черногорию пока трудно назвать экономически благополучной. Однако расчет строится на европейскую перспективу. Дело с референдумом и переменами в настроении общества решительно ускорилось, когда стало ясно, что европейский процесс Белграда застопорился. Вялость сербов в поиске и выдаче Гаагскому трибуналу военных, будто бы причастных к массовым убийствам во время военных действий на территории бывшей Югославии, переполнили чашу терпения Брюсселя. Всяческие переговоры о сближении Белграда с ЕС были прекращены на неопределенное время.

Черногорцы, в свою очередь, решили, что коль они ни с кем не воевали, отношение к ним в качестве независимого государства будет лучше. И это не исключено, поскольку маленькая Черногория обладает частью побережья Адриатического моря. Можно надеяться на приток туристов из богатой Европы и солидные инвестиции в курортный бизнес. Предпосылки к тому есть: черногорцы уже сейчас используют в качестве национальной валюты евро.

Возможные последствия

Но это, как говорится, внутреннее дело Черногории. Для нас гораздо важнее, что референдум в маленькой горной стране может иметь продолжение во многих уголках Европы. Существует такое юридическое понятие – прецедент. Он имеет значение для решения вопросов применения права, восполнения пробелов в законе, признания обычая и т.д. Если случился прецедент, признанный Европейским Союзом, почему бы его не использовать в других аналогичных случаях?!

Точек применения сколько угодно. Ближайшая из них находится на нашей границе – это непризнанная Приднестровская Молдавская республика. Ее власти еще в начале марта, ориентируясь на предстоящий в Черногории референдум, приняли решение о проведении такового у себя. Известно, что в апреле Вашингтон официально заявил, что не признает его результатов. Если не признают США, не признает и Украина. Сомневаться здесь не приходится. Но, с другой стороны, как быть, если признает ЕС?

Если же Брюссель не признает, это будет означать, что Союз, подобно США, занимается политикой двойных стандартов и становится на скользкую дорожку окончательного разрушения международного права.

Но и это – только цветочки. Ведь имеем еще Абхазию и Южную Осетию. Они тоже имеют право воспользоваться опытом Черногории. Конечно, Тбилиси будет против. Как в такой ситуации поступать Украине, самому близкому союзнику Грузии по только что преобразованному в международную организацию ГУАМ?

Это вблизи нас. Но сохраняются очаги сепаратизма в Испании, Бельгии, ряде других стран Европы. Те же баски или каталонцы могут тоже пожелать обрести независимость от Мадрида, но сохранить членство в Евросоюзе – уже в качестве самостоятельных субъектов международного права.

* * *

Сегодня трудно просчитать все возможные последствия референдума в Черногории. Возможно, впоследствии они серьезно изменят географическую карту Европы. Важно, чтобы они не коснулись Украины как единого государства. Для этого нужна взвешенная экономическая и гуманитарная политика государства, чтобы никто из граждан Украины, независимо от цивилизационной ориентации, национальности и языковых предпочтений, не чувствовал себя ущемленным. Вот почему надо, чтобы будущая правительственная коалиция представляла весь многонациональный народ страны, а не отдельную его часть.