...Редакция From-UA приводит его текст полностью, без изменений.

- Иван Михайлович, вы сейчас под капельницей. Разве можно больному участвовать в судебном процессе?

- Езжу на заседания суда в сопровождении бригады врачей. Еще когда меня задерживали, я на ногах переносил инфаркт. Мне неверно поставили диагноз, и я шел на очередную капельницу... Затем перед судом поднялся уровень сахара, мне ввели инсулин, хоть я и отказывался, потому что принимаю таблетки. Еще требовали, чтобы я подписал бумагу, будто бы инъекцию сделали с моего согласия...

Однако самое удивительное другое. Я (хоть и в таком состоянии) на процесс являюсь, а главный свидетель обвинения (который якобы давал мне взятку) - не приходит! Не появляется на заседаниях суда и главная потерпевшая - жена якобы доведенного мною до самоубийства ректора Ужгородского университета Владимира Сливки. Более того, на последнее заседание она вообще передала через прокуратуру заявление о том, что не будет принимать участие в суде. А все потому, что у следствия нет никаких доказательств против меня.

- Говорят, ректор Сливка по сути ваш учитель?

- Под его руководством я стал одним из самых молодых кандидатов физико-математических наук в Украине. Он выдвигал меня в народные депутаты. И вообще у нас были хорошие отношения. Теперь представляете, насколько брутальные обвинения в мой адрес?

Я заявляю, что версия доведения Сливки до самоубийства - не основная. Мое мнение: следствие не хочет изучить версию убийства ректора. Представьте, у человека перерезаны вены и после этого он еще сумел ударить себя с большой силой кухонным ножом прямо в сердце... Думаю, что все, кого называют сейчас потерпевшими, скоро появятся в суде уже в другом качестве.

Еще одна деталь: в 2002 году в Закарпатье собрали 500 миллионов гривен налогов в бюджеты всех уровней. А в 2004-м - уже один миллиард. То есть мы вытянули «из тени» 100 миллионов долларов! Естественно, этого мне никогда не простит тот теневой сектор, который был представлен тогда так называемой оппозицией.

- В Украину вернулся Владимир Щербань. Наверное, для него, для вас что-то начнет теперь меняться?

- Убежден в том, что отношение к людям, преследуемым министром МВД Юрием Луценко, должно теперь измениться. Пару недель назад, несмотря на мое состояние, меня принял Виктор Янукович. Он сказал, что не может вмешиваться в расследование, но сделает все возможное, чтобы любая политическая составляющая в моем процессе была исключена. И я это уже ощущаю.

Возвращение в Украину Щербаня, закрытие уголовных дел по Кушнареву, Колесникову подтверждает - то была спланированная массовая провокация, цель которой - выбить из колеи часть элиты, авторитетных политиков накануне выборов-2006.

- А что у вас за конфликт с Виктором Балогой? Когда между вами пробежала черная кошка?

- Я познакомился с ним, когда он возглавлял коммерческую структуру. Мы были с ним заместителями секретаря Закарпатского обкома СДПУ(О). Балога вначале активно включился в развитие партийных структур, а потом, когда вышел из партии, стал весьма нелицеприятно о ней отзываться.

В 1999 году Виктор Балога стал губернатором Закарпатья, а я - его первым заместителем. Мне сразу же не понравились введенные взаимозачеты, когда зарплату людям платили бензином, телевизорами, холодильниками и т. д. И все это пропускалось через коммерческие структуры, имевшие к Балоге непосредственное отношение. У нас с ним по этому поводу были дискуссии. А завершилось все так называемым процессом департизации, одним из застрельщиков которого был Виктор Балога. Он пообещал мне особняк и «Мерседес» в обмен на то, чтобы я вышел из СДПУ(О) и осудил ее лидера. Я отказался. И тогда к моей двери на 60 дней была приставлена охрана - я даже в туалет выходил под ее присмотром! И ко мне никто не мог войти. После того меня просто уволили по сокращению штатов, хотя и не имели права.

- Какие теперь у вас планы?

- Во-первых, выиграть судебный процесс. Следующий шаг - дописать докторскую диссертацию. А еще хотелось бы создать правозащитную организацию. Настоящую! В которой бы работали известные юристы и авторитетные люди. Чтобы они делали все возможное, чтобы того, что произошло со мной, ни с кем больше не случилось. Это моя золотая мечта!