…очередном этапе продвижения Украины в сторону парламентской республики. Но хотя полномочия Президента этот нормативный документ и правда ограничивает, однако первое (пока) лицо государства с этим категорически не согласно. В результате имеем очередной виток противостояния В. Ющенко, его Секретариата и «Нашей Украины» с А. Морозом и Антикризисной коалицией, плюс в уме держим Ю. Тимошенко и Кабмин В. Януковича. Да и вступление в силу закона отнюдь не будет автоматическим скачком в парламентаризм.

Поскольку тягаться с Гоголем нам сложно, мы не будем анализировать, что выиграл Виктор Федорович, а что проиграл Виктор Андреевич. Также мы не будем подробно выяснять, почему Юлия Владимировна ввязалась в столь рискованную для оппозиции комбинацию.

Поговорим о вещах теоретических, а именно о том, что собой представляет парламентская республика и как происходящее в Украине соотносится с ним.

У них

Парламентская республика в чистом виде – это антитезис республики президентской. Европа – наиболее удачный пример такого разделения полномочий. Германия и Италия избирают своих президентов в парламенте. Великобритания и Испания, Швеция и Норвегия, Дания снисходительны к местным королям, оставляя их как дань исторической традиции. Все равно всё решают назначаемые правящей партией премьеры. Канцлер Австрии – сильный политик, о котором говорят и пишут. А много ли скажут те же газеты об австрийском президенте?

За пределами Европы ситуация с парламентаризмом сложнее. Его удалось насадить там, где западное влияние было наиболее ощутимым. Израильский президент – фигура символическая. Но сам Израиль азиатской страной не назовешь, когда речь идет о политической культуре. Ливанский премьер-министр один из тех немногих арабских премьеров, которые способны не только выполнять, но и принимать решения. О Палестинской автономии говорить не будем. Там война между президентом и премьером идет по-настоящему, без палаток, но с применением оружия.

Итак, мы видим, что парламентская республика, в основном, присутствует в государствах с развитой демократией. Наличие нескольких примерно равных по общественному влиянию политических партий и четкие правила формирования правящих коалиций позволяет эту самую демократию укреплять еще больше. Однако в истории были и примеры неудачного внедрения принципов воинствующего парламентаризма в политическую практику.

Четвертая республика, образовавшаяся во Франции после Второй мировой войны, просуществовала чуть более десяти лет. Хронически частая смена премьеров приводила местных избирателей в состояние психоза. Четкой власти не было, Франция имела тогда все шансы превратиться во второстепенную европейскую страну. Но не превратилась, потому как появился генерал де Голль и быстро всех построил. С тех пор французы не рискуют возвращаться к модели парламентского правления. Однако неудачи Четвертой республики объяснимы. Парламентская власть не могла быть эффективной в условиях распада колониальной империи, борьбы за Алжир и тихого противостояния с Америкой.

У нас

Традиции депутатского правления есть и в Украине. Правда, больше в теоретическом плане. Коммунистический лозунг «Вся власть Советам!» – это прямое выражение парламентских идей. Только коммунисты всегда понимали их по-своему. И вместо президентов их «нехорошую» роль играли первые секретари партии.

Некое подобие парламентской республики строилось в УССР в период с весны 1990 по осень 1991 года. Но тогда УССР еще была частью Советского Союза. Можно еще вспомнить Центральную Раду и запорожское казачество, но это уже будет модернизация отечественной истории.

Что же теперь планируется построить в плане очередного разделения властей? Принятый 12 января закон о Кабинете Министров действительно создает предпосылки для развития в Украине парламентской республики. Однако говорить о ее создании уже сейчас пока еще рано.

В классических парламентских республиках президент избирается депутатами. У него нет мандата, подтвержденного всеобщим голосованием избирателей. Возможно, что Антикризисная коалиция готова в дальнейшем узаконить и эту ситуацию (коммунисты, например, вообще предлагают упразднить институт президентства), но пока этого нет.

Если за президентом сохраняется право роспуска парламента, то тогда тоже трудно говорить о чистом парламентаризме. Наоборот, система сдержек и противовесов только усиливается сложностью процедуры импичмента.

Президент до сих пор непонятным образом продолжает удерживать контроль над главами областных и районных администраций. Контролируемая главой государства вертикаль исполнительной власти плохо вписывается в модель парламентаризма. Можно ли, например, представить, что австрийский президент указывает главам земель, как им управлять? Или президент Италии постоянно вмешивается в ход внутренней и внешней политики? А что бы сказали испанцы, если бы их король начал указывать премьеру, как ему строить взаимоотношения с другими странами НАТО?

Да, новый закон о Кабмине отстраняет Президента от прямого управления внешней политикой. Но остается РНБО с его непонятным статусом, а это позволяет продолжать войну указов и вето.

В этой войне наиболее важную роль приобретает Конституционный Суд. Именно он трактует спорные законодательные положения, а их сегодня в Украине хватает. Теперь ему предстоит рассмотреть и свежепринятый нормативный акт. Как мы видим, закон от 12 января отнюдь не завершил спор о разделении властных полномочий. Конституция своими отдельными статьями противоречит этому закону. Чтобы продолжить переход к парламентской республике, надо хотя бы поменять эти противоречащие статьи Конституции. А для этого нужно продолжение синхронной работы внутренне сложной коалиции между «антикризисниками» и БЮТ.

Но даже после этого сохранится ситуация, во многом отличающаяся от канонов парламентской республики. А это значит, что борьба за власть в Украине продолжается. И хотя у Президента осталось крайне мало полномочий для активной работы, воспользоваться ими он может. Только захочет ли? Вот это как раз вызывает сомнение. И может быть, скоро мы увидим выборы нового Президента, но уже в стенах Верховной Рады.