...какой-либо реакционной идеологией. Например, пещерным национализмом, в основе которого лежит понятие, что какой-то народ «превыше всего».

Корни лежат на поверхности

Корни для реанимации столь бесчеловечного понятия, не менее далекого от гуманизма, чем человечество от обнаружения разумной жизни в других звездных системах, всегда лежат на поверхности. Вопреки расхожему мнению, биологическое, передаваясь по наследственности, при благоприятных условиях может прорываться на уровень социального.

Можно, например, вспомнить Бориса Стругацкого, который в 1995 году на страницах «Литературной газеты» писал, что «национализм, безусловно, сидит у всех нас в генах», что «мы получили его по наследству от стада бесхвостых обезьян, инстинктивно уверенных в том, что «мое» стадо не в пример лучше, сильнее и красивее, чем «чужое».

«Сидит - пусть себе и сидит, только бы нас не трогал. Мало ли чего может сидеть в человеке, если учесть, что цепочка жизни тянется на планете свыше миллиарда лет», - скажете вы в ответ. Однако же это «сидящее» время от времени прорывается наружу. Почему?

Если обратиться к истории, сразу бросается в глаза, что национализм далеко не лучшего пошиба проявляет себя обычно в условиях крупных социально-экономических надломов. Особенно в те моменты, когда резко падает уровень жизни, безработица и смертность подскакивают до небес, а собственность оказывается в руках немногих. Именно тогда биологическое имеет тенденцию обращаться в социальное.

«Помогают» в этом деле и проигранные войны. Так, например, случилось с поверженной в Первой мировой войне Германии. Вероятно, нечто подобное могло бы произойти и после Второй мировой войны, если бы союзники не занялись с первого дня после победы денацификацией страны. А затем Соединенные Штаты перешли к осуществлению масштабного Плана Маршалла, чтобы каждый немец имел работу, штаны, велосипед и жареное мясо с картошкой на столе. Да и Советский Союз немало вложил в восточную часть страны, хотя и дома, мягко говоря, было немало трудностей. Бесплатный хлеб и горчица в столовых «общепита» вплоть до начала 1960-х годов говорят о многом.

«Цивилизаторы» в Западной Украине

Наш отечественный национализм имеет старые корни. Во все времена они находились в западной части страны. И австрийцы, и поляки выполняли здесь пресловутое «бремя белого человека» по отношению к таким же европейцам, таким же «белым людям», как и они сами. Тем не менее, это не мешало «цивилизаторам» держать западных украинцев в темноте и невежестве, в состоянии изоляции от внешнего мира и провинциализма.

Даже Львов (Лямберг) был не украинским городом, а австро-польским. Украинцы - это только прислуга и «черная работа», и ровно столько, сколько надо для того, чтобы «господа» были всем довольны. И тот факт, что Львов еще в 1352 году вкусил прелести Магдебурского права, ровным счетом ничего не менял в этом раскладе.

«Воздух города делает человека свободным», - утверждали в средние века. Но свобода в большинстве случаев не шла далее духа человека. Да и то не всегда, поскольку поляки «огнем и мечом» насаждали на захваченных территориях свой «дух» - католицизм и его эрзац - униатство. Кроме того, и поляки, и австрийцы не допускали украинцев к государственным делам.

Провинциализм и «рутенство»

Чем это оборачивалось, рассказал наш современник, философ Мирослав Попович. Видный украинский мыслитель обращает внимание на то, как непросто в конце XIX столетия налаживались связи между восточными и западными украинцами. Восточников неприятно удивляло то, что галичане придерживаются иерархии даже в своих клубах и собраниях.

Например, Михаил Драгоманов долго не мог понять в первый свой приезд во Львов, почему ему не годится в обществе «Русская беседа» сидеть в одной комнате с молодежью. Как и другие приезжие с Востока, он ощущал опасность «рутенства», по его словам, элемента «узкого мышления, реакционного и лакейски-карьеристского». Демократическая российская интеллигенция с ее оппозиционностью к правительству и презрением к «Табели о рангах», а особенно украинская, с ее казацкими традициями враждебности к господско-административной иерархии, не воспринимала свойственного Западу пиетета к рангам, должностям и авторитетам.

Откуда этот пиетет? Да, это типичный признак германо-австрийского бюрократизма. Но можно понять и галичан-славян, для которых каждый представитель украинства, получивший высшее образование и должность, являлся предметом гордости и моральной поддержки.

На Востоке этого не было, поскольку в Российской империи украинцы были в такой же степени стержневым народом империи, как и собственно русские. Поэтому для тех, кто служил короне, путь в высшие слои военной и гражданской администрации был самым обычным делом. Дружно пируя в офицерских собраниях, представители двух народов рассказывали друг другу анекдоты о варениках и лаптях и столь же дружно смеялись.

С другой стороны, галичане не воспринимали в качестве украинской культуры все, что было написано украинцами на русском языке. О буковинке Ольге Кобылянской, которая всю жизнь писала на немецком языке, они, вероятно, не знали. О том, что князь Дмитрий Боброк-Волынский, сражавшийся в 1380 году на Куликовом поле, говорил на том же языке, что и князь Дмитрий Донской, было уже забыто.

Совершенно расходились взгляды и оценки, когда речь шла о церкви. Традиционные позитивистские, антиклерикальные, атеистические взгляды российско-украинских вольнодумцев наталкивались на тот простой факт, что в Галичине вся интеллигенция происходила из священников-униатов или была как-то с ним связана.

Хотя карпатская беднота не всегда понимала просвещенческие замыслы святых отцов, которые собирали деньги на «казету» (газету, то есть), сельский учитель еще не играл независимой от отцов-униатов роли. И провинциальная гостиная, где образованные поповны музицировали на фортепьяно и где велись разговоры на культурные и даже политические (!) темы, не отвечала радикальным настроениям.

Иная ментальность

Поэтому не стоит удивляться, что украинцы Запада не вполне комфортно чувствовали себя в составе Советской Украины и СССР. Они видели, что их ментальность иная, чем у восточных братьев, обладавших «русским размахом и американской деловитостью» и менее зараженных индивидуализмом.

Перестраиваться было сложно, и далеко не всем хотелось. А еще Советская власть немало дров наломала. Почему? В те времена в расчет принимались только классовые соображения, а цивилизационные особенности местного населения учитывались слабо. Поэтому, когда в 1941 году появились другие «освободители», радости было немало. Вплоть до провозглашения государственности и создания правительства, которое оккупанты, впрочем, благополучно разогнали, предложив принести присягу на верность фюреру. Следует с горечью признать: предложение многими было принято, и даже с благодарностью.

Упомянутая «радость» в форме вооруженной борьбы против советской власти растянулась вплоть до середины 1950-х годов. А в Заставнянском районе Черновицкой области один председатель колхоза был убит в 1967 году, за несколько дней до 50-летия Октября. Хотя вряд ли несчастного председателя можно было заподозрить в реализации «имперских» побуждений Москвы.

Тяготы и лишения горбачевской «катастройки» вкупе с распадом Советского Союза и «дикими» девяностыми с их «прихватизацией» и обнищанием подавляющего большинства населения вновь вызвали к жизни старые корни. Тем более, что в новых условиях появился шанс навязать свою ментальность всей Украине, оставаясь самим в прежнем качестве. Началась экспансия ценностей, как их представляют в Западной Украине, на всю страну.

Национализм в интересах власти и олигархов

А теряющая почву под ногами власть в лице нынешнего Президента решила этим обстоятельством воспользоваться. Благо, в этом деле всегда есть желающие пособить извне - те, кто заинтересован превратить Украину в прифронтовое государство по отношению к вновь набирающей силу России.

По этой причине ответственной за все беды, случившиеся с нашим народом в прошлом и происходящие в настоящем, назначена Москва. Идеологи национализма могут радостно потирать руки. Ни Степану Бандере, ни Ярославу Стецько, ни тем более Дмитрию Донцову-Шелкоперову даже присниться не могло, что значительная часть общества поверит в то, что голод начала 1930-х годов - это геноцид, что во всем виноваты «инородцы», а украинцы - прямые продолжатели трипольцев.

Радостно могут потирать руки и местные олигархи. Поскольку враг украинского народа известен, впредь никто не будет интересоваться источниками их богатств и даже тем, что в Украине доля зарплаты в стоимости продукции составляет от 8 до 14%, тогда как в Западной Европе этот показатель достигает 60%.

Зато миллионы лиц наемного труда разобщены. И не просто разобщены, а время от времени по разным Майданам доказывают друг другу, чей язык краше и чьи «вожди» лучше. О таких «мелочах», как степень эксплуатации труда, уровень вознаграждения за труд, участие рабочих в управлении производством и владении акционерным капиталом, роль и место профсоюзов, как и о том факте, что все «вожди», исключая лидеров нескольких левых партий, находятся на службе у тех же олигархов, думать некогда. Все силы брошены на «борьбу цивилизаций».

Заметим, что в отношении наемного труда здесь сказано лишь то, что характерно для капиталистических стран Европы. Выходит, увлечение национализмом, который грозит переходом на зоологическую стадию, привело Украину к тому, что мы не можем достичь даже более-менее «нормального» капитализма. Если, конечно, капитализм как строй, основанный на эксплуатации, то есть на присвоении результатов чужого труда, вообще может быть нормальным.

Поднял голову антисемитизм

Я уж не говорю о том, что, помимо блокирования каналов социальной мобильности для тех, кто предпочитает русский язык, угроз предстоящего уголовного преследования тех, кто не хочет голод называть геноцидом, в стране поднял голову антисемитизм.

Президенту во время визита в Израиль, который вроде бы официально является нашим «стратегическим партнером», пришлось выслушать немало неприятных сентенций о том, чем занимались Герой Украины Роман Шухевич, УПА, дивизия СС «Галичина» в годы войны.

Надо сказать, что ответные замечания Президента вроде того, что не могло быть того, чего просто не могло быть, не прибавили ему авторитета в израильском обществе, а равно и в тех странах, где еврейская диаспора занимает ключевые позиции в финансовом секторе, хай-теке и, добавим, в дипломатии. Последствия этого визита приходится расхлебывать до сих пор.

Можно согласиться: создание в СБУ отдельной структуры по борьбе с антисемитизмом - это хорошо. Только большой вопрос еще - будет ли она работать или же только имитировать эту самую борьбу. Пока, во всяком случае, МАУП Георгия Щекина чувствует себя неплохо. Зато счета «Столичных новостей» были арестованы после того, как газета написала правду о тех, кто праздновал в Киеве годовщину УПА, и о том, чем ее «вояки» занимались.

С одной стороны, мы отчаянно хулим все, связанное с Россией. С другой стороны, активно используем методы работы печально знаменитого жандармского управления. Помните сфабрикованные там «Протоколы сионских мудрецов»? Не сомневаюсь: если МАУП еще этак десяток лет безнаказанно будет искать «историческую правду», мы доживем до новых «Протоколов».

Зато сомневаюсь, что с МАУП и «Протоколами» можно прийти в Европу. Скорее, появятся неплохие шансы вернуться в схроны, в которых прятались «вояки» дивизии СС «Галичина» после их разгрома под Бродами. Только надо ли нам, действительно европейцам, интернационалистам, обращаться к опыту тех, о которых всё, что надо, было уже сказано и решено в Нюрнберге?!