…количество голосов с ПР + КПУ, говорить о союзе между коммунистами и регионалами трудно. И призыв лидера украинских коммунистов Петра Симоненко уже сейчас подписать договор о красно-синей коалиции эту тенденцию как раз подтверждает. Значит, нет уверенности у ленинцев, что «регионалы» не склоняются к варианту широкой коалиции.

(Первую часть «Падшие ангелы» (о блоке «Наша Украина - Народная самооборона») вы можете прочитать здесь. Вторую часть «Валькирия и валькирята» (о Блоке Юлии Тимошенко) - здесь. Третью часть «Железные птицы» (о Партии регионов) – здесь.)

У каждой упомянутой пары общий электоральный ресурс. Те, кто еще может колебаться, выбирая между НУНС или БЮТ, никогда не станут голосовать ни за ПР, ни за КПУ - и наоборот. Зато внутри пар перетекание голосов вполне возможно. Так что как БЮТ будет в первую очередь соперничать с НУНС, так и КПУ в ходе выборов будет всячески перетягивать на свою сторону электорат регионалов. Или наоборот - регионалы будут перетягивать электорат коммунистов. Основные аргументы против ПР уже приведены и проанализированы в третьей части. А с чем же идут на выборы сами коммунисты?

Идут они с лозунгом, предложенным Петром Симоненко: «Народовластию - да, диктатуре - нет». Симоненко, сообщивший об этом на пресс-конференции, пообещал также, что кандидаты от КПУ «будут представлять все социальные слои общества». Что вообще-то странно. Поскольку, по идее, классическая Коммунистическая партия вовсе не должна представлять все слои общества, а лишь рабочих, крестьян и трудящуюся (трудовую) интеллигенцию. А как же, к примеру, олигархи? Они тоже будут представлены в списках КПУ?

Если говорить о реальности, то коммунисты могут претендовать сейчас на 7-8% голосов, в лучшем случае - на 9%. Но полагаю, что без олигархов там не обошлось, если даже и не в самом списке, то где-то рядом. Должен же кто-то оплачивать этот праздник жизни - предвыборную кампанию? А, как известно из истории партии большевиков, источников ее финансирования было, в принципе, только три: пожертвования буржуев - тех же самых олигархов, по сути; средства, добытые путем экспроприации отдельных экспроприаторов (этим занимались молодой Джугашвили, Камо и другие); и, наконец, поступления от иностранных спецслужб, заинтересованных в ослаблении государства, в котором эта партия действует - сначала от японских, потом от германских.

Возможны, конечно, еще и пожертвования от братских Компартий - но тут, по нынешним временам, много не соберешь. Так вот, об «эксах», проводимых украинскими коммунистами, что-то не слышно. Иностранные инвестиции в их борьбу едва ли возможны - те, кто хочет воздействовать на Украину извне, ставят сегодня совсем на другие силы. Остаются только олигархи, и они есть, их не может не быть, а значит, и Симоненко в чем-то прав, когда говорит о представителях «всех слоев населения».

Впрочем, первая тройка в списке КПУ выдержана в классическом стиле: вождь, рабочий и крестьянка. Что касается программы, то она представляет собой смесь на редкость безответственного популистского максимализма со столь же редкостным умением видеть даже микроскопическую соринку в чужом глазу, не замечая здоровущих бревен в своем. Ясной экономической программы у КПУ нет. Предыдущего опыта пребывания во власти - тоже нет. Оба министра, прошедших по квоте КПУ в правительство Януковича, имели к коммунистам весьма отдаленное отношение. Правда, в ее список затесался нынешний министр здравоохранения Юрий Гайдаев, но он, опять-таки, значится в нем беспартийным.

Тем не менее, оперируя примитивной, но зато привычной определенной категории граждан социальной риторикой, вызывающей ностальгические чувства, КПУ год за годом привлекает в свои ряды немало «истинно верующих». Умеренность и компромиссность регионалов неминуемо должна была оттолкнуть, и оттолкнула от них наиболее радикальных сторонников «восточной» государственной доктрины. Меньшая их часть ушла к Витренко, а большая потянулась к коммунистам.

При этом за КПУ голосуют не только и не столько как за коммунистов. В ней в большей степени видят партию, ориентированную на максимальное сближение с Россией: русский язык как государственный, двойное гражданство, Первый российский канал, а в качестве довеска разные мелочи, приятно щекочущие воспаленное чувство социальной справедливости, вроде отмены депутатской неприкосновенности, которую коммунисты поддерживают. Во всяком случае, на открывшейся сессии ВРУ 5-го созыва они голосовали «за».

Однако, к КПУ есть несколько серьезных вопросов.

Во-первых, в какой степени КПУ можно считать партией трудящихся? Большую часть ее электората составляют пенсионеры, а рабочие и крестьяне, входящие в нее, тоже по большей части пребывают в предпенсионном возрасте. Есть некоторое количество радикально настроенной молодежи - но совсем немного. Можно ли считать эти категории населения трудящимися?

Едва ли. И те и другие в силу специфики своего положения, заинтересованы в «сильном», социально ответственном государстве, опекающем стариков и молодежь,
обеспечивающим их «советской» пенсией, приемлемого размера стипендией, доступным здравоохранением и образованием. Да, им нужен «социализм», но их понимание социализма всегда будет односторонним и утопическим. Их социальные интересы далеки от борьбы за изменение производственных отношений - что неизбежно приводит к крайней эклектичности программ современных коммунистов.

Если уж говорить об идеологии, то КПУ скорее можно назвать современным аналогом народничества, наследниками Лаврова, Михайловского и прочих. Хотя и в меньшей степени, чем их российским собратьям из КПРФ, КПУ присущи идеализация докапиталистического прошлого, опора на наиболее отсталые, неадекватные современным условиям слои общества и распределительные настроения.

Во-вторых, КПУ, как, впрочем, и все другие Компартии на постсоветском пространстве, пока не в состоянии адекватно оценить и усвоить опыт последних десятилетий. Как следствие, она живет прошлым, обращаясь к идеям и лозунгам полувековой и даже вековой давности. Глубокий анализ причин деградации и распада КПСС, повлекшего за собой и распад СССР, ею не выполнен, убедительные теоретические разработки, гарантирующие КПУ от сходной деградации в том случае, если она каким-то чудом окажется у власти, просто-напросто отсутствуют, да и нет сегодня в рядах украинских коммунистов теоретиков соответствующего масштаба. Кроме того, и настроения верхушки КПУ в настоящее время совсем иные.

Резюмируя сказанное, приходится признать, что КПУ, по сути, «восточно-пророссийский» вариант вечно протестующей БЮТ. Компартия видит себя сегодня только в роли оппозиции, критикующей власть. Сама же она не готова взять на себя ни серьезных властных полномочий, ни пропорциональной им ответственности за судьбу страны. По большому счету, это даже не коммунисты - это лица, эксплуатирующие коммунистическую символику и фразеологию.

Что касается современного коммунистического движения - коммунистического не по названию, а по идейным установкам, то сегодня оно переживает тяжелый идейный кризис, выхода из которого пока не видно. Как следствие, оно просто не созрело ни для воссоздания массовой партии, ни, тем более, для реальной борьбы за власть. Причем эта борьба, в любом случае, предполагает построение социализма в той или иной форме. Если такая цель не ставится вовсе - значит это, увы, не коммунисты.

(О том, что предлагают избирателям Соцпартия, ПСПУ, Блок Литвина и другие, читайте в окончании)