…благополучное время, которое, тем не менее, с содроганием и матом вспоминает поколение наших отцов.

Проходило оно, впрочем, тоже под знаменами голода, но не того, традиционного, а совершенно иного, с приставкой «алко».

Время – середина 1980-х. Президиум Верховного совета СССР, поигрывая наганом партийного аппарата, заглянул в зияющую пустоту социалистического магазина и произнес: «А теперь Горбатый!». И на свет появилось «чудо» с отметиной на лбу, рост которого не превышал высоту каблука его жены.

Любимые слова у «чуда» начинались с буквы «П». Плюрализм и пьянство, например. Первое слово для народа было сродни биному Ньютона или, по меньшей мере, неизвестному доселе матерку. А вот второе являлось до боли в печенке родным и знакомым. Как не знать: славянская душа ведь!

И вот этой пьяной душе лупят по башке канистрой с боржоми. Эта виртуальная емкость являла собою 3 постановления и 2 указа от 1985 года. В каждом (!) из них присутствовало слово «пьянство», которое, перемежевываясь с «алкоголизмом и самогоноварением», сочно приправлялось словосочетаниями «меры преодоления» и «усиление борьбы».

Бахус на небесах не плакал – он рыдал. Как же ему, бедному, было не печалиться, когда в Крыму стали варварски вырубать виноградники? А ведь крымские вина всегда славились своим качеством во всем мире!

Но что такое виноград по сравнению с человеком на вершине эволюционной лестницы? Царь природы в те времена страдал намного мучительней.

Идет работяга с работы домой,
Пивка зацепил немного с собой.
До дома далече, жена, чего ждать?
Не лучше ли пиво в дороге «взорвать»?

Оно-то конечно, если не жаль было 20 – 30 рублей. Именно в таком диапазоне закон «Об усилении борьбы с пьянством» предусматривал штраф за распитие спиртных напитков в общественных местах. Если учесть, что средняя зарплата в то время была около 150 рублей, то ко всему вышеизложенному вполне подходила фраза «Ох, ни фига себе, пивка попил!». Хоть оно тогда и стоило всего ничего – порядка 50 копеек.

Попавшись дважды в течение года на таком «преступлении», человек рисковал отдать от 30 до 50 целковых. Но народ это не пугало – было бы с чем попадаться! Ведь источники иссякали, как родники в пустыне, переходя из статуса легальных в «подполье». Парадокс – усиление борьбы с самогоноварением многократно подстегнуло объемы изготовления «табуретовки».

Но мало того, что резко упало производство вина и водки, так их еще стали продавать только с 2 часов дня! И это притом, что магазины в то время работали только до 8 вечера!

О какой трудовой дисциплине могла идти речь, когда время «после двух» обрело статус культового, подтверждением чему стали грандиозные очереди возле соответствующих отделов. Продавцы последних в «горбачевские» времена наживались не хуже коллег из валютных магазинов «Березка»!

«Сухой закон» был страшен не только для законченных алкашей, но и для нормальных людей. Ведь дни рождения и прочие праздники жизни никто не отменял!

Невозможность достать чего-нибудь с приставкой «алко» породило крылатое выражение «жидкая валюта». Она, измеряясь исключительно граммами и литрами, имела такую же ликвидность, как сегодня, скажем, евро, если не большую.

А народ скрипел зубами и «жрал» одеколон. Благо, в начале «сухой эпопеи» его было как гуталина у кота Матроскина. К слову о гуталине – трудно поверить, но сей далекий от кулинарии продукт употребляли за милую душу! Как? А очень просто. Мазали на хлеб, клали на батарею и выжидали некоторое время. Затем срезали верхнюю корочку и лопали хлебушек и все, что в него впиталось.

Одеколон, кстати, пили тоже не просто так. Раскаленную иглу или гвоздь опускали в стакан с парфюмом, дабы всякие непотребные масла улетучились. Потом разбавляли его водой, отчего он приобретал ядовито-молочный цвет, и пили. При этом, как утверждают знатоки, главное – не обращать внимания на пронзительные вопли печени.

А чего стоили так называемые «комсомольские свадьбы»? На них предусматривалось распитие любых напитков, кроме алкогольных. Стоит ли говорить, что всё равно пили? Только не как нормальные люди, а из-под полы… Ваше здоровье!