…регистрируется еще 50-55 тыс. При этом нация «алкашей» гордится своими способностями в поглощении зелья ведрами и рвется в Евросоюз, где трезвость – норма жизни.

Государство выделяет на лечение больного алкоголизмом 20 копеек в день. На фоне этой картины действует апробированная еще советской психиатрией тайная методика «лечения» алкоголиков.

…Геннадий не пил 15 лет. Но однажды он, обычно пунктуальный, отсутствовал на работе несколько дней. Сотрудники решили его проведать и застали страшную картину попытки суицида. Вызвали «скорую». «Спецбригада» отвезла в наркодиспансер. Сопровождать Геннадия поехала его непосредственный начальник Ольга О.

Даже не глядя в сторону больного, дежурный врач сразил всех наповал безапелляционным диагнозом – белая горячка, чем сразу же завоевал доверие присутствующих. Ольга добавила бы еще целый список. Геннадий страдал ишемией, стенокардией и гипертонией. К тому же совсем недавно ему во второй раз ломали неправильно сросшиеся кости руки. Даже опухоль еще не сошла.

Больного повели внутрь. Не привыкшая отступать, Ольга прорвалась вслед за процессией в отделение, где и ознакомилась с «сервисом» заведения. В коридоре, куда доставили новенького, уже «загорали» в позе ласточки еще два «синих психа». Ребята явно не сдерживали естественных позывов. В помещении застыл устойчивый специфический аромат. В палатах все места уже были заняты.

«Процедуры» начались с привязывания больного к кровати. Геннадий давно пришел в себя и не выказывал даже признаков сопротивления или агрессивности. Только когда начали привязывать – стал тихо проситься домой. Больной взмолился словами классика: «Развяжите полотенце, /Иноверы-изуверцы». Однако санитары приняли это за признак прогрессирующей белой горячки. Ему бросились покрепче затягивать ремни. У Геннадия потекли слезы – петля пришлась на опухоль. Ольга попыталась их урезонить, но получив стандартный ответ: «Так положено», замолчала, чтобы вообще не выгнали. Медики укололи больному снотворное и мочегонное, оставили распятым до утра и с чистой совестью удалились.

Врач настаивал, чтобы Ольга оставила отделение: «Он уже конченый алкаш. У него уже опухоль мозга. Ему все равно уже ничем не поможешь». «Как же я брошу его, вы же ему руки совсем поотрываете, - не сдавалась она. - Я останусь, воду подавать буду, постель менять. У вас же даже простыней нет».

Разговор в ординаторской растянулся на два часа. Ольга настаивала, чтобы больного перевели в платное отделение, где за больными налажен достойный уход. Однако врач возразил, что туда ему нельзя - не позволяет методика, и раскрыл Ольге страшную тайну: «Мы профессионально не лечим. Разве только сном и голодом. И мне все это до жути надоело. И зарплата наша, и снабжение, и методика эта совковая». Наконец, связавшись с главврачом, доктор испросил для неугомонной разрешения остаться.

Снотворное на Геннадия не подействовало – слишком уж болела рука. А вот мочегонное сработало. На этот случай в диспансере предусмотрено уникальное устройство. «Утки» пришли в негодность, видимо, по статье «естественный износ». Вместо них медики пользуют пластиковые бутылки с обрезанным горлышком. Индивидуальные особенности анатомии пациентов в расчет не берутся. Вот и не сошлись габаритами предложенное устройство и причинный предмет Геннадия, что послужило причиной получения им очередной травмы – глубокого пореза вышеупомянутого предмета об острые края бутылки.

Но это произошло позже. А пока что, привязанный за все конечности, Геннадий «развлекался» тем, что с полным мочевым пузырем наблюдал прямо перед собой импровизированную «утку», предусмотрительно оставленную санитарами в пределах досягаемости. Для разнообразия он то орал благим матом от боли в сломанной руке, то звал на помощь «сердобольный» медперсонал. Братья по несчастью, «распятые» рядышком, разнообразили досуг тем же способом и с тем же успехом.

Такой вот хор мальчиков и застала Ольга по возвращении. Видимо, к таким крикам все уже здесь привыкли, а может, недосуг было медикам. Так и не стерпел наш Геннадий – оконфузился, пока Ольги не было. В порыве сочувствия они подошла к Геннадию, чтобы хоть как-то поддержать и утешить давнего друга. Но тут же получила выговор от медсестры. «Отойдите от больного, не положено! Их необходимо оградить от всех».

Утром выяснилось, что Геннадий, к искреннему удивлению врача, благополучно вышел из состояния абстиненции. Вместо недели на привязи справились за ночь, причем с помощью только мочегонного. Больного любезно развязали и разрешили подняться.

Видимо, во избежание порядком поднадоевших «благодарностей» клиентов и их близких, доктор поздравил Геннадия с выздоровлением и предложил подписать расписку о том, что тот не имеет претензий, и смело отправляться домой – досыпать. Геннадий, забыв про сердце и гипертонию (благо, врач и не спросил), довольный, что не сломали ноги, воспользовался столь любезным предложением и рванул оттуда, что есть прыти.

Через день из очередного запоя Геннадия выводили терапевты городской больницы…