…математики». Но вначале я работала продавцом на базаре, теперь – продавцом-консультантом в магазине. И ни за что не пойду работать учителем в школу.

Почему, спросите вы меня? Я боюсь за свое психологическое здоровье и благополучие. Разве может нормальный человек вытерпеть сегодняшних детей, не став при этом либо издерганным неврастеником, либо бездушным чурбаном?

Я слишком хорошо помню свою школу и своих учителей. Безусловно, среди них попадались и нормальные, умные люди, но этих можно было в буквальном смысле посчитать на пальцах одной руки. Остальные были людьми с отклонениями в психике, и я до сих пор удивляюсь, как их пустили работать с детьми.

Ситуация за это время не улучшилась, а ухудшилась. Дети стали наглее, а зарплаты – меньше. В школе я бы зарабатывала процентов 20 своего теперешнего заработка. А работать приходилось бы гораздо больше.

Чего стоят только проверки тетрадей, причем ежедневные! Я не говорю уже о календарных планах и различных мероприятиях, проводить которые требует то завуч, то директор. А родительские собрания! Сборище мам и пап, каждый из которых считает, что знает как, а главное, чему надо учить его ребенка! И объяснить таким родителям, что программу придумывает не учитель, а Министерство образования, очень сложно.

Мне совершенно не хочется чувствовать себя недочеловеком перед детьми богатых родителей, которых привозят в школу на «Мерседесах», в то время как я приезжаю на троллейбусе. Мне не хочется стоять в своей скромной одежде (а какая еще может быть одежда у учителя, который живет на зарплату?) перед девицами, одни сапоги у которых стоят столько, сколько я не зарабатываю за месяц.

Впрочем, работать еще как-то можно, ибо, несмотря на то, как катастрофически падает уровень знаний, все же встречаются умные дети, с которыми приятно разговаривать. Но самое интересное начинается тогда, когда надо ставить оценки. Особенно в 10 – 11 классах. Ведь это – медали. А медали – это поступление в вуз.

Да, как ни странно, но не везде еще отменили привилегии для медалистов при поступлении. Поэтому родители дерутся в начале 10 класса за медали. В ход идут все методы – начиная от подкупа учителей в открытой или скрытой форме, заканчивая прямыми угрозами.

Как вам представление родительницы: «Здравствуйте, я доцент такая-то». Это в лучшем случае. Иногда можно услышать: «Здравствуйте, я зампрокурора» («начальник УБОПа», «директор свинофермы»). А потом добавляется «мама (или папа) такого-то». И в этой фразе не слышно, но «за кадром» явно звучит: «А ты – простой учитель, и давай не выделывайся, ставь моему отпрыску то, что надо».

Вы спросите меня, откуда у меня столь исчерпывающие знания о работе учителя? Моя старшая сестра проработала в школе 10 лет, совсем не из-за зарплаты, ее муж достаточно обеспечивает, а так, «искусства ради». Пока он не поставил вопрос ребром – или он, или школа. И только бросив школу, она поняла, в каком болоте она завязла.

А моя племянница в прошлом году в слезах прибегала домой, а все из-за того, что она смела одеться лучше, чем дочка учительницы физики, за что была вознаграждена разными эпитетами – от «зазнайки» до «дебилки» и «проститутки».

Вернувшись домой после рабочего дня, я хочу спокойно заниматься семьей, отдыхать, в конце концов, просто смотреть телевизор, а не проверять замызганные тетрадки и готовиться к урокам, извращаясь, как получше объяснить синусы и котангенсы тем, кто квадратное уравнение решать не умеет.

Наша семья более чем достаточно настрадалась от современной педагогики. Чего только стоит моя любимая классная руководительница, ставившая мне «хорошо» по поведению ни за что. Красиво выглядел мой табель, когда я училась в 11 классе: все «пятерки» и «хорошо» за поведение. И вроде уроки не срывала, в общественной жизни участвовала. А все потому, что «классная» не любила личностей. Это я потом узнала, от своей же сестры, с которой они работали одно время вместе.

И я решила прекратить эту семейную традицию. Поэтому я никогда не буду работать в школе.