Фактология трагедии такова. В 1884 году Федерация американских тред-юнионов на своем съезде приняла жесткую резолюцию: «Решено, что с 1 мая 1886 года работать не больше 8 часов; установить эту продолжительность рабочего дня явочным порядком и добиться ее признания всеобщей забастовкой». Сто с небольшим лет назад Америка являлась, по сути, рабовладельческим государством. В год рабочие промпредприятий получали 300 долларов, и это еще считалось добротным заработком. А стоимость жизни, или, как сказали бы сегодня, потребительская корзина, в то время оценивалась в 700 долларов. Рабочий день длился от 11 до 15 часов.

Очень авторитетная среди рабочих Америки анархистская организация «Орден рыцарей труда» подходила к вопросу прав трудящихся более радикально. Лидер чикагских анархистов Альберт Парсонс считал, что «8 часов могут оказаться подачкой, которую капиталисты бросят рабочим, чтобы…заставить отказаться от борьбы за свержение наемного рабства». Поначалу анархисты отказались поддержать всеобщую забастовку, но перед назначенной датой выступления изменили свое решение и приняли самое деятельное участие в организации акции.

1 мая в Чикаго остановились все предприятия, на улицы вышли около 50 тысяч рабочих. 4 мая с разрешения властей в центре города состоялся митинг в поддержку требований рабочих. Собралось три тысячи человек. Начался проливной дождь, и люди стали быстро расходиться. Когда площадь почти опустела, на нее вступил отряд полицейских. В них полетела бомба. Один коп был убит (американские учебники более щедры – доводят число убиенных блюстителей порядка до семи), несколько получили ранения. Полицейские открыли огонь на поражение. В итоге бойни, по разным источникам, убито от 4 до нескольких десятков митингующих, ранено около сотни.

Сейчас уже не вызывает сомнения тот факт, что бомбу метнул полицейский агент-провокатор. Кровавый инцидент развязал руки властям. Была арестована головка анархистской организации. Споро провели следствие, и специально подобранный суд присяжных огласил жестокий приговор восьмерым задержанным. Четверых повесили, одному дали 15 лет тюрьмы, двоих приговорили к пожизненному заключению и один погиб в тюрьме при загадочных обстоятельствах.

«Чикагские мученики» вели себя очень достойно. Перед оглашением приговора Август Шпис (он был казнен) заявил: «Если вы считаете, что, повесив нас, вы уничтожите рабочие движение… движение, в котором ищут спасение миллионы людей, которые трудятся, не получая в награду ничего, кроме горя и нищеты, если вы так считаете, тогда зовите палача».

Через шесть лет всех осужденных амнистировали за недоказанностью их вины. На могиле без вины казненных впоследствии возвели монумент – Справедливость в образе женщины одевает венок на голову убитого рабочего.

Да, у истоков рабочего движения стояли титаны, жертвенные личности, не ровня нынешним социалистам и коммунистам (украинским в первую очередь).

Не все так просто с праздником трудящихся сегодня.

Празднование Первомая вызывает у церкви стойкое неприятие, переходящее в паранойю. Ознакомился на сайте Православного информационного агентства (www.rusk.ru) с изысканиями богобоязненных по части предтеч первомайских святок, этих, казалось бы, ясных и понятных праздников. Их боголюбия маевку солидарности трудящихся, без намека на христианское смирение и терпимость, нарекли Вальпургиевым Первомаем. Дьяки и поддьячии узрели фатальное, прямо-таки бесовское совпадение даты майского праздника и Вальпургиевой ночи, которая приходится тоже на 1 мая.

В эту ночь, как поведали благочестивые, «в известный час нечисть со всего света слетается в Германию… чтобы стройными рядами поклониться сатане». Такое агрессивное неприятие всечестными батюшками совдеповских праздников распространяется даже на женский день 8 Марта. «…В сознании еврейских лидеров Интернационала женское революционное движение ассоциировалось с именем Эсфири, а 8 марта было избрано ими в силу привычки праздновать в эти дни семейный праздник Пурим», – гневается диакон Андрей Кураев, профессор Московской духовной семинарии, в прошлом выпускник философского факультета МГУ.

Трудно спорить с поднаторевшими в диспутах богословами, но можно, конечно, обратить внимание и на такое роковое совпадение – в сутках, как известно, 24 часа, в ящике пива 24 банки – совпадение, причем многих к чему-то обязывающее.

Отцам церкви явно не достает терпимости и благочиния. С одной стороны, их понять можно. Попы отстаивают свое право владеть душами мирян, быть организующей и направляющей силой общества, благо, другая тоталитарная секта в лице Компартии добровольно, внемля просьбам трудящихся, пятнадцать лет назад сложила с себя эти полномочия. Можно на корню отметать праздники, сохранившиеся с советских времен, но желательно сие делать без явной шизофрении. Глядишь, и массы прислушаются к здравым аргументам церкви, если таковые найдутся. А так получается какое-то средневековое мракобесие.

Еще надо отметить, что церковь никогда не была в первых рядах (в последних ее тоже не видели) борцов за социальную справедливость. У нее на все жизненные коллизии были схожие ответы: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царствие Небесное», «Блаженны плачущие, ибо они утешаться» и тому подобные призывы к смирению.

Конечно, понятие «труд» как в России, так и в Украине (у нас в большей мере, т.к. в Украине более масштабная безработица), здорово истрепали. Всем понятно, что ст. 43 Конституции Украины, гарантирующая всем гражданам право на труд, выглядит в условиях массовой безработицы оскорбительной шуткой. А именно безработица превращает свободу, на которую истово молятся «общечеловеки», в «бессмысленную абстракцию». «Солидарность трудящихся» также сильно девальвировалась. Каждый выживает, как может, без всякой надежды на взаимопомощь.

Но как раз именно фактическая утрата одного из столбовых прав человека – права на труд – делает Первомай востребованным у народа на долгую перспективу. Да и власти, представляется, запретами маевок не будут нарушать хлипкий баланс, установившийся в обществе дикого капитализма.