…в Томске – «урла», в Алма-Ате - «мамбеты». Они - это «сельский пипл», который, воспользовавшись случаем, оказался жителем крупных городов, а то и вообще - столицы.



Из грязи - в князи

Город всегда «прирастал» селом, это была объективная реальность, появившаяся задолго до большевистской формулы увеличения городского населения. Еще с древнеукраинских времен, то есть со времен царя Гороха, а то и вовсе - Хаммурапи, города были местами сосредоточения свободного населения. Селяне жили вокруг и были в разной степени прикреплены к земле или хозяину, о чем вам могут рассказать на любом уроке истории. Без сомнения, постоянно глазея на жизнь горожан, даже и не совсем раздольную и зажиточную, у крестьян веками, так скажем, на ментальном уровне вырабатывалась зависть и формировалась мечта – «свалить в город». До реформы 1861 года она была чисто гипотетической, хотя справедливости ради скажем, что некоторым удавалось.

Дорогу в города украинцам, равно как и всем остальным, проложили товарищи большевики. Как известно, они всех уравняли, а потом вывели три категории советского человека: пролетариат, крестьянство и трудовую интеллигенцию. Но равенства не получилось. Рабочие и интеллигенты сидели в городах, ездили на трамваях, слушали «радиву», ходили «в синематограф» и вообще пользовались массой привилегий по сравнению с крестьянами, которые продолжали месить чернозем с навозом, доить коров, полоть свеклу и щелкать по вечерам килограммы семечек.

Грянувшая индустриализация впервые затянула в города такое количество деревенщины, но потом крестьян урезали в правах, хотя процесс проникновения продолжался. Последней стадией заполнения городов сельскими выходцами стало провозглашение независимости Украины и переход вузов на рыночные отношения. Теперь мы стоим перед фактом, что города превращаются в большие деревни.

Из Азии в Эвропу, или Зачем им это надо

Причин, привлекающих сельских граждан в города, множество – от политических до социально-культурных. Психологическую причину мы уже отметили – это кондовая зависть перед горожанами или тем, кто уже там «зачепывся». А завидовать и правда есть чему. Глобально это именуется возможностями. Одна из таких возможностей – работа и получение наличных денег. Что бы ни говорили политики, а работы в селе нет (имеется в виду работа, которая не предполагает сельскохозяйственных мероприятий).

Но есть в городах нечто большее, чем работа и зарплата. Вот только короткий перечень того, «чого у нас у селі немає, а дуже хотілось би»:

1.Такси, импортные автобусы, троллейбусы, трамваи, метро.
2. Супермаркеты, бутики, «махдональси та Гльобус, що на Майдані».
3. Банкоматы, тротуарная плитка, пополнение счета на мобильниках.
4. Автосалоны, шаурма и «кажуть, що десь ще проститутки є».

Согласитесь, соблазнов хоть отбавляй, и они постоянно прибавляются. Теперь вот мы еще стали и «справжней Эвропой», а в селе ее еще долго ждать, так что и тянутся «эвропейцы» в города, хотя и мечта о настоящей Европе оказалась на поверку недоброкачественной, как улыбка Юлии Тимошенко…

Как ЭТО сделать

Самый простой способ поменять сельскую прописку на городскую изобрел и подтвердил собственным опытом Михайло Ломоносов - он стал студентом! Ломоносовых, правда, теперь практически не осталось, зато есть масса вузов и их филиалов. Вот туда и двигают сельские покорители городов.

Для того чтобы сегодня стать студентом (читай – горожанином), необходимо и достаточно, чтобы мамка выкормила свинью и продала ее. На вырученные деньги народ едет в город, где выбирает себе институт, университет и даже академию (!) по степени платежеспособности. В Западной Украине откормленная и проданная свинья может быть заменена валютными вкладами все той же мамки, которая подмывает зады престарелым итальянцам, собирает помидоры в Испании, кормит индюков в Польше или делает «евроремонты» в Москве.

На уровень подготовки или пресловутый IQ нынче в приемных комиссиях вузов смотрят не слишком внимательно. Так, соответственно, растет и множится пласт «интеллигентов в первом колене». Так, без штурма и осады, они оккупировали Киев, захватили Харьков, заняли Полтаву. Как это ни странно и тем более ни печально, но очаги, с позволения сказать, культуры превратились в рассадники воинствующего и агрессивного бескультурья, ежегодно штампующие партии «новых строителей новой Украины».

После поступления в институт у неофитов возникают некоторые проблемы – как сдавать сессии и как сохранить себя в городе. Для девушек или тех, кто хочет ими казаться после первого курса, есть надежда найти себе городского жениха или «папика». Но судя по тому, КАК много ИХ остается в Киеве, да и в других крупных городах, проблемы эти решаются элементарно. Их становится так много, что дни, когда они уезжают домой за продуктами и деньгами (чаще всего это бывают пятницы) становятся знаковыми. Столичные остряки, например, называют пятницу «днем освобождения Киева».

Смотри и слушай

Распознать «рогуля» или «быка» в магазине и транспорте абсолютно просто. Попав в чуждую среду, эти господа стараются адаптироваться и мимикрируют, особенно в одежде. Встретить сегодня «Катю Пушкареву» в роговых очках и ботинках типа «прощай, молодость» невозможно. Они, конечно, не одеваются «от Воронина», а предпочитают «pret a porte» с оптовых рынков. Но зато Господь наградил их речью и определенным набором слов, которые «гости из района» употребляют для общения друг с другом или окружающими.

Обычно контактируя по мобильнику или просто ведя беседу, они не регулируют громкость, в результате чего весь салон маршрутки или вагон метро знает, в кого «закохалася Надька», «чого смачного передасть мамка», «як ми вчора пивка у барчику попили», «що я трохи не завалила історію України» или «що зараз Ромчик у клюбі у «контру» шпиляє».

Хотя справедливости ради отметим, что процесс ассимиляции идет, и среди них есть уже любители R’n’B или читатели Пелевина, хотя на дискотеке их встретить проще, нежели в библиотеке. Некоторые из них уже пробовали суши и тирамису, но остаются преданными жареной картошке и пожирают хот-доги порциями Ильи Муромца. Иногда они даже употребляют словечки «бойфренд», «гламурно», но чаще все же «радуют» вкраплениями жесткого мужского мата и площадной ругани. Некоторые из них добиваются космических высот и уже ведут на телеканалах передачи, так и не избавившись от «проклятого наследия прошлого». Некоторые уже стали майданными хунвейбинами и уверяют, что они «зробили помаранчеву революцію». Однако они все так же неразлучны с семечками, которыми заплевывают «эвропейские» остановки, они «по-эвропейски» мочатся на углы домов и харкают посреди улицы, забывая, что даже в «Эвропе» города не превращают в пастбища или скотные дворы, по-видимому, зовущие их какой-то неведомой силой…